Nogen russisk forfatter kan man ikke kalde Aidt: børn er traditionelt usynlige i Rusland - både i gadebilledet og i litteraturen - ligesom hendes hverdagsstil med bismag af Villy Sørensensk groteske relationer i Rusland ikke vinder genklang i russiske forfatterskaber, jeg kender. Det skulle lige være Sologubs "Lille Djævel". Men håbet er lysegrønt.
I "Bulbjerg" er fortælleren en mand. På dansk er det en overraskelse, læseren først får forærende et stykke henne i teksten. På russisk er dette umuligt, når verber skal bøjes i datid. Russiskkyndige kan se det i "Bulbjergs" indledningsafsnit på russisk.
Найя Марие Аидт
Скала Бульбьерг
Перевод: Яна Палехова
Мы внезапно оказались посреди удивительного пейзажа: светящиеся белые песчаные холмы насколько хватает глаз, низкие деревья, которые гнулись от ветра под большим открытым небом. Мы радостно тянулись за воздухом, как будто слишком много времени провели под водой, и наконец-то вынырнули на поверхность, чтобы вдохнуть полной грудью. Мы остановились, чтобы осмотреться, и щурились, потому что слишком долго удерживали взгляд на гравиевых дорожках и темноте лесопосадок. Даже пахло здесь иначе, солью и свежестью, море, наверное, уже совсем рядом. Но мы давно заблудились и ездили кругами на старых и ржавых велосипедах, ежесекундно рискуя проколоть колесо. Стояла жара, с нами были шестилетний мальчик и такса. Мы молча вслушивались. Ветер проходил сквозь листву с тихим шелестом, птицы пели, одна из них кричала, хрипло и отчаянно, как будто о своей жизни. Себастиан посмотрел на меня беспокойно.- Это просто канюк, не бойся.
- Иди сюда, Себа. Хочешь крекер? - ты позвала мальчика как-то преувеличенно ласково, и я поймал себя на том, что откидываю голову назад слишком широким и пугливым движением, чтобы обернуться и осмотреться. За нами простирался лес, из которого мы вышли, черный и тихий, как глубокое озеро. Перед нами лежала тропинка, проходящая сквозь подобие маленькой березовой рощи, а дальше опять густой хвойный лес, лишайник, вереск, поваленные серо-черные стволы со сломанными ветками, торчащими, как шипы.
- У меня ноги устали, - пожаловался Себастиан. Потом он рухнул на землю, закрыв грязными руками лицо, у него дрожали плечи.
Ты усадила его к себе на колени.
Вы сидели в траве и ты раскачивалась взад-вперед, баюкая его, пока он плакал. Потом ты
подняла на меня большие обеспокоенные глаза, и я выдержал твой взгляд.
- Что? - спросил я.
- Ничего, - ответила ты, гладя мальчика по голове. - Через четыре-пять часов стемнеет.
- И что? Что я могу сделать?
Ты вздохнула.
Я улегся в траву, подложив руки под голову.
Ingen kommentarer:
Send en kommentar